Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: мистер скелмерсдейл (список заголовков)
00:10 

во мне сто лис и тысяча гусей
Я не знаю, в какой момент моего праздношатания сонная улица укусила себя за хвост и даже не вздрогнула – её пыльное дыхание буквально выплюнуло меня туда, откуда начинался мой путь. Другой, может быть, забеспокоился бы о том, что заплутал этих в лабиринтах бетонных джунглей, но только не я, потому что цель практически достигнута - на меня нахлынул какой-то противоестественный порыв в сторону грязно-розовой арки, туда, за горизонт. Идти далеко, но у меня в карманах только свободное время, много свободного времени для продолжительных одиссей, если бы у меня было столько денег, сколько у меня свободного времени, я бы... впрочем, ничего хорошего из этого не получилось бы, все так же бессмысленно и уныло. Но здесь была грязно-розовая арка, которая словно вырвалась из моих детских воспоминаний, из монохромных фильмов, просматривая которые ты все равно знаешь, что, к примеру, этот дом - грязно-розовый, другой - желтый, и даже если действие происходит в комнате, ты все равно знаешь, какого цвета дом снаружи, грязно-розовый или желтый.
Стояла несусветная жара, от которой даже легкое дуновение ветерка казалось невыносимым, настолько был обжигающим воздух - движущиеся тротуары под ногами казались сковородой вселенной, а небесный свод, словно крышкой накрывал пространство, не позволяя даже щепотке свежести упасть на белые раскаленные плиты.
Я не знаю сколько времени прошло с тех пор, как арка осталась позади, как и, впрочем, весь обожженный город, где хищное солнце бьет своей огненной плетью более безжалостно. Открывшаяся перед глазами полоса была испещрена сочными травами, по которым сердитый луч хлестал как-то лениво, словно знал, что ни одна душа не будет проходить знойной пажитью. Это был рай для полевиков да полудниц, с одурманивающим сочетанием запахов диких цветов, падали и стрекочущей тишины, который заманивал вглубь, туда, в высокую рожь, в само средоточие сладкого душка гниения.
Когда моих в руках оказался череп, то ли собачий, то ли еще какого-то животного, из глазниц стали сыпаться песок, черви и другие насекомые и, стараясь проникнуться моментом, я начинаю воображать будто это моя голова, ведь в ней тоже полно всяких насекомых, а я всё еще среди живых - пожалуй, это плохой симптом. Я бросаю этот череп без сожалений, как и всё малозначимое в своей бессмысленной жизни, прохожу несколько шагов и падаю, раздираю колено, и вдруг вспоминаю как, все-таки, часто были разодраны мои колени, так часто, что, наверное, всегда. Пока мое колено-подранок плакало красным на потрескавшуюся почву, я вспоминаю, что универсальным лекарством от ран всегда был подорожник. Сев в пыль, я впервые за всё время пребывания тут, ощущаю чье-то присутствие. Наверное, воображение разыгралось, ведь кто может, кроме меня, захотеть в такую жару скитаться по полям. Разве что те самые полевики да полудницы. А что если?.. Нет.
Жарко, о как невыносимо жарко мне, еще немного и в последний раз ударит солнечным кнутом по моей плоти, не в бровь, а в глаз, а, может, еще и в нос, чтобы и он плакал красным на землю. В этот момент надо мной сомкнулись травы ада, и мне стало казаться, что я умираю, да, определенно, это было похоже на предсмертный опыт в пустыне, когда явь и навь теряют четкие границы между собой.
Когда за весь день впервые на мое лицо упала тень, мне действительно показалось, что за мной пришла Морана Смерть, но оказалось, что это всего лишь облако. В лицо пахнуло первыми каплями и сыростью, но это настолько казалось сверхъестественным, что постепенно меняющийся пейзаж не вызывал во мне никаких подозрений. Только когда сырость в преддверии дождя сменилась настоящим ливнем, мне пришлось удивиться той силе, которая заставила меня подняться и идти домой, что и происходило уже некоторое время.
Когда ноги доволокли меня домой, было темно, тихо, и, наконец-таки, свежо. Настолько тихо, что единственным звуком был стрекот кузнечиков в соседских кустах, да шум проезжающей машины. Когда свет неоновых фар наполз на стену, мне показалось, что расцвел папоротник на обоях. Это, конечно же, ложь, на моих обоях цветет только плесень, но зато почти целый год.

@темы: двадцать лет, публикаций - нет, мистер скелмерсдейл

23:15 

диалог

во мне сто лис и тысяча гусей
- Вот смотри, - говорит друг, держа меня за предплечье, - нам с тобой в детстве ничего не стоило верить в ночных монстров под кроватью. Мы могли строить замки из воздуха и летать во снах. Мы в это верили, и мы были счастливы. Взрослея, у человека отмирают те уровни сознания, которые отвечают за веру в невозможное и сказочное.
- Возможно, - отвечаю я, - вся проблема в том, что люди живут так, словно поднимаются по лестнице: впереди разнообразные сияющие перспективы, а позади остались только потресканные ступени, которые вот-вот рухнут.
- Я бы не сказал, что ты идешь по лестнице.
- Да, - говорю я, - я падаю с колоссальной высоты, а за спиной еще не раскрытый парашют.
- Так ведь, когда-то придется его открыть.
- Да, но пока передо мной открываются новые вселенные.

@темы: двадцать лет, публикаций - нет, мистер скелмерсдейл

Догорает ведьма, да все никак не умолкнет

главная